Артпроект - Главная
о фондепроектыжурналыиздательствоконтакты
Русская версияEnglish version

 Артпроцесс

 
14.06.2013

Мода вне подиума

В последние десятилетия мода как культурный феномен становится предметом все более пристального изучения. С ней связаны многие арт-практики и новейшие изобразительные технологии.

Свое главное качество – устойчивую тенденцию новизны – мода смело заменяет сенсационной художественностью открытия. Медуза горгона с лицом английской модели Кейт Мосс устрашающе смотрит с полотна американского художника Франка Мура. Написанная в 1997 году и названная «Умереть за» картина воплощала смысл новых ценностей, словно задавая вопрос, как это случилось, что мода стала столь всепоглощающей. Соединяя историю мифа классического и мифа сегодняшнего, картина демонстрировала также и неожиданно сложившийся альянс искусства и моды.

И здесь известные слова Ролана Барта о моде как о примере чистой диалектики отношений между индивидом и обществом можно подвергнуть сомнению. Ибо мода сегодня подчиняет себе то, что раньше модой не являлось. И наш условный индивид оказывается далеко на обочине этого процесса. Мода теперь – это не столько костюм или модное платье, а некий объект, в котором соединяются различные визуальные сферы или пластические знаки личного повествования. Именно они – скульптуры, инсталляции, тела – становятся атрибутами крупнейших художественных музеев, кураторских программ, а модная фотография возвращается из истории поп-культуры в сферу чистого искусства.

Франк Мур "Умереть за", 1997, Написана для модного дома Версаче

Отечественная арт-сцена, далекая от моды в современных ее проявлениях, все еще продолжает изучение моды как традиционную историю костюма в аналогиях с изобразительным искусством, декоративной сферой и т.д. Один из последних примеров – выставка Русского музея «Картина, стиль, мода», показавшая широкую панораму костюма, коллекций Эрмитажа, музеев Петродворца и Павловска, музея истории города и собственные обширные собрания декоративного искусства, живописи и скульптуры. Но о кардинальных изменениях мира моды говорят на выставке лишь собрания ХХ века и века нового. Они создают другой контекст рассмотрения моды как искусства, но если в начале ХХ столетия мода связана с большим искусством архитектоникой, конструктивистскими формами, линией, цветом, то в конце столетия это уже мода, которая сама предлагает формы и темы искусству. И возможно, определяющими оказываются знаки телесного.

Обратимся к экспозиции. Здесь перед нами современные короли и королевы, высокое и низкое, богатство и бедность, к ней не применимы критерии оценок красоты костюма, стиля и так далее. Но есть символы моды – компьютерные версии «Черного квадрата» и знаменитые обнаженные Хельмута Ньютона. Они выполнены Георгием Пузенковым, имитирующим на холсте новую дигитальную образность фотографии. Обращают на себя внимание и странно увеличенные постеры – картины Петра Климцова. Он своеобразно проигрывает мифологию моды, заменяет модную фотографию живописью на стекле, добиваясь иного, эмоционального ее восприятия, но сохраняя притягательность изображения. Позирующая здесь Стела Теннант – участник проектов альтернативной моды. В экспозиции есть объекты, посвященные истории искусства – Малевичу (Т. Парфенова), рядом «Рыцарский плащ», 1989, К. Гончарова и его «Школьное платье», 1990-е), символы поп-арта советского времени (А. Хлобыстин «Маяковский – гендер», 1993). Есть и новые работы петербургской художницы Татьяны Чепургиной – «Ледоход», «Зима», «Дождь» (2008). Это своего рода керамические скульптуры, смысл которых в материале, его тактильных свойствах, самой истории ленинградской керамической школы.

Художники и дизайнеры демонстрируют свое отношение к моде. Идея «костюмности» подвергнута сомнению. Возникли новые параметры – историческое платье, технологическое, даже утопическое и, наконец, просто платье, которое нельзя носить. Но в этом очевиден и другой сущностный аспект: появление одежд – скульптур, объектов, одежд-оболочек.

Произведения, показанные на выставке, несомненно, привлекают особенностями видения, в них есть стремление к исследованию идеи моды. Но пока отечественные художники остаются в рамках прикладной сферы. История радикальных направлений, заданных крупнейшими европейскими новаторами искусства и моды, как, например, романтической выставкой Ива Сен-Лорана в Эрмитаже в 1987 году, ставшей событием художественной жизни тех лет. Ее экспозиция выходила за привычные рамки представлений о моде, мастер демонстрировал прежде всего свое обращение к формам и символам искусства. Как художественный жест воспринимались костюмы «Гойя», «Пикассо», «Мондриан» и знаменитое платье «Поп-арт», которое не подчеркивало, а цитировало тело, тем самым неожиданно меняя смысл модного.

Телесность становится в 1980 – 1990-е годы общей заботой моды и искусства. «Платье Энди Уорхола» (1991) воспринималось как тело Венеры, обернутое в коллаж с изображениями Мэрилин Монро и певца Джеймса Дина. Платье-оболочка, платье-скульптура. Желание быть тем, кого видим в журналах мод, Уорхол выразил программным соединением высокого и низкого. Некогда в европейской традиции существовала скульптура-манекен для накидывания ткани – вспомним вечернее платье «Дельфы» Мариано Фортуни (1920), пластический повтор «Дельфийского возницы», может быть, самый ранний пример скульптурного видения.

Своеобразный романтизм панковской культуры 1970-х годов привлек внимание к телу как зрелищу, создавая излишества, подобные пасторальным развлечениям XVIII века. Вслед за Вествуд Мадонна «регистрирует» тело как внешний предмет. Его создал Готье, затем он был воплощен в стеклянных формах – хорошо известных флаконах для туалетной воды. В 2001 году выставка «Экстремальная красота» в Метрополитен-музее показала пример новейшего объекта – «Робота» французского дизайнера Тьерри Мюглера, декларировавшего телесность искусственного, имитирующего, фактически отрицающего тело.

На протяжении ХХ века телесность в искусстве связана с развоплощением исторически сложившегося представления об обнаженном совершенном теле. Искусство 1960-х годов «разбирает» его на части, свои первые ассамбляжи в поп-арте создают Джеймс Димм («Ассамбляж», 1965). В хаотично собранных оболочках тела узнаваемы знаки нового художественного языка, одежда здесь – объект, балансирующий на грани пространства. Тело в момент исчезновения и возникновения становится областью творческих практик. Опыты сюрреалистов Рене Магритта, Луиса Бунюэля, Эльзы Скьяпарелли находят свое продолжение в инсталляциях, демонстрирующих более технологический аспект их визуальных игр (такова работа итальянской художницы Альбы Де Урбано «Вечное», 2004). С помощью предметов одежды она подчеркивает и выявляет отсутствие тела. Тело визуализировано на платье, но компьютерная печать его знаков, не образная, как у Магритта, а как в обманках, где границы размыты и вводят нас в заблуждение.

Но, возможно, наиболее революционным было вторжение на эту территорию дизайнеров. Изменившиеся отношения искусства и дизайна возвращают в практику исследование цвета, фактуры, линии, постепенно забывавшиеся современным искусством. Вместе с тем дизайн проявляет интерес к изобразительной декоративности – тактильным, сверхчувственным поверхностям, игре с реальной предметной средой, языку символов и так далее. Здесь вступают в силу законы инсталляции, возникает территория чистого искусства, где мода более не связана ни с подиумом, ни с реальностью, а лишь с выставочным пространством.

Полный текст читайте в журнале "Декоративное искусство" №4/415 2013

 

Маргарита Костриц


Комментарии

 

Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если Вы еще не зарегистрированы.

 
  
       
События
Критика
Проекты
Книжная полка
КультМедиа
Мастерская художника
Арт Трэвел
 

Artproject. г. Москва, ул. Крымский Вал д.8 стр 2 тел.: +7 499 230 37 39
© Copyright 2009-2016 Материалы и фотографии разрешается использовать только со ссылкой наwww.fondartproject.ru

follow artproject on:

Разработка сайта www.krable.com