Артпроект - Главная
о фондепроектыжурналыиздательствоконтакты
Русская версияEnglish version

 Артпроцесс

 
15.05.2014

Третий московский урбанистический форум

Третий московский урбанистический форум «Мегаполисы: Развитие за пределами центра», прошедший в декабре 2013 года, стал международной экспертной и образовательной площадкой. Обмен опытом и идеями продемонстрировал широкие возможности развития полицентричных мегаполисов. Один из круглых столов форума был посвящен дизайну общественных пространств, Он затронул актуальные остро стоящие перед архитекторами и дизайнерами вопросы.

Дизайн общественных пространств или «Политика подарка»

УЧАСТНИКИ:

Сергей Кузнецов — главный архитектор Москвы. первый заместитель председателя Комитета по архитектуре и градостроительству Москвы (Москомархитектуры), председатель Архитектурного совета Москвы

Эйдли Поттер — директор бюро «John MeAslan + Partners», Великобритания

Степан Орлов — депутат Московской городской думы

Дмитрий Ликин — архитектор, совладелец архитектурного бюро «Wowhaus», член попечительского совета института «Стрелка»

Андрей Боков – президент Союза архитекторов России, академик Российской академии архитектуры и строительных наук (РААСН)

Александр Кудрявцев – президент Российской академии архитектуры и строительных наук с 1999 года, президент Московского архитектурного института (МАРХИ)

Хосе Асебильо – профессор Архитектурной академии, Университет Итальянской Швейцарии. Мендризио, Швейцария

Улар Марк - президент Эстонского центра архитектуры. Эстония

Ирина Коробьппа – директор Государственного музея архитектуры им. А.В. Щусева

Эркен Кагаров – арт-директор студии Артемия Лебедева

Андрей Гринев — основатель и владелец группы компаний «State Development», председатель Союза творческих территорий

Сергей Десятов — директор московского Центра дизайна «ARTPLAY»

 

МОДЕРАТОР:

Арина Шарапова – тележурналист, кандидат наук, преподаватель

Арина Шарапова: Практика дизайна городской среды обнаруживает две проблемы: взаимодействие архитекторов и дизайнеров с властью и обществом. У профессионалов нет налаженной системы коммуникации с городскими структурами. А горожан волнует качество их жизни и судьба города. Однако их представления чаще всего не совпадают с идеями творцов.

Дмитрий Ликин: если мы говорим о ситуации городского заказа и профессионального на него ответа, то должна быть внятная коммуникация между властью и общественностью, для того чтобы власть транслировала свои намерения, а у общественности были способы на них реагировать. Архитектору нет смысла объяснять всем свои вкусовые решения, потому что обсуждать надо не их, а то, что нужно делать. По-моему, важно придумать механизм взаимодействия власти с общественностью, а уж профессиональное сообщество ответит на вопрос, как.

Арина Шарапова: Если бы в Барселоне проводили общественные слушания, не было бы ни зданий Гауди, ни многих других признанных шедевров архитектуры. Сегодня у революционных проектов мало шансов быть принятыми, так как общественность во всех столицах мира редко реагирует на них положительно.

Степан Орлов: Но у общества есть свое мнение и его нужно изучать. Главными вопросами остаются: зачем и для чего? Городская среда существует для общения, ведения бизнеса, перемещения в пространстве. Комиссия Общественной палаты обсуждала пешеходные зоны. нам предлагают красивые проекты, над которыми работали художники, архитекторы, инженеры. но жизни там нет. например, главная пешеходная зона города — Тверская площадь с памятником Долгорукому. Убрали парковку, машины, замечательно. И что осталось? Банк Москвы, сбербанк, Банк Азербайджана, Главмосстрой, МЧС, Московская городская прокуратура. Туристы сюда пойдут зачем? Горожане здесь будут делать что? вопрос к архитекторам. Планируя городскую среду, они должны создавать инфраструктуру для отдыха, развлечения, бизнеса. Если мы говорим о пешеходной зоне, должно быть четыре функции: торговля, частное питание, просвещение, развлечение. То есть магазин, ресторан, музей, галерея, театр, кинотеатр.

Хосе Асебильо: Общественные городские пространства — это не только пешеходные зоны. В Афинах на площадях выступали философы. Это в девятнадцатом — двадцатом веках их отдали дорожному движению. Общественное пространство должно быть местом общения людей. Говорить о пешеходных зонах отдельно — это слишком узкая функция.

Арина Шарапова: Улар Марк представляет городские пространства Таллина, одни из лучших в мире. А что бы вы могли сказать о Москве?

Улар Марк: Я вижу в городе монументальное присутствие истории, но здесь почти нет первого этажа, соразмерного человеку.

Сергей Кузнецов: Это проблема не только архитекторов, которые неправильно запланировали, чаще она связана с имущественными вопросами. Во многих странах города очень жестко следят за жизнью улицы. например, банки не могут быть расположены на первой линии, потому что там помещения для других целей. Понятно, что сдавать их банкам выгодно, банк заплатит больше, чем продуктовые магазины или кофейни. Пока государство идет на поводу этой финансовой ситуации и никак не регулирует ее (не только в Москве), функции помещений первых этажей изменить невозможно. Общественное пространство живет в большей мере не дизайном, а инфраструктурой.

Степан Орлов: Если мы говорим о помещениях, принадлежащих городу, то регулятивным моментом может быть и налогообложение, и арендная плата. Город должен проявить активность при создании инфраструктуры, которая необходима для его развития, и в первую очередь в общественных пространствах. Например, порядок перепрофилирования первых этажей из жилых в нежилые у нас сложен. Даже в центре до сих пор есть дома, первые этажи которых заняты квартирами. Нужно создать нормативные условия для их перевода из жилого фонда.

Сергей Десятов: Центр дизайна «ARТPLAY» — это небольшой квартал, который живет под нашим управлением. Мы коммерческая организация и заинтересованы в максимальном получении прибыли, но нам удается соблюдать логику зонирования, когда первые этажи заняты выставочными залами, кафе… При этом у нас есть арендаторы, готовые за них заплатить больше, чтобы использовать, например, под офисы. Но лучше мы недополучим по аренде, зато сохраним общую концепцию и соответственно экономику места. Участие общественности в формировании дизайна среды тоже важно, нужны места, где люди могли бы что-то предложить и сами что-то сделать, и многие проявляют такую инициативу. Места для творчества необходимы.

Эйден Поттер: В проекте «Фабрика Станиславского»1 у нас в работе было четыре с половиной гектара общественного пространства, и каждый раз, пересекая реку машин, чтобы дойти от этого места до метро, я думал, почему наши усилия сосредоточены только в этой части города и почему оно никак не связано с остальными районами. В Великобритании требуется провести исследование, как данное место будет взаимодействовать с прилегающими территориями. Люди, занимающиеся локальными проектами, должны участвовать в решении общих проблем, а не разбивать город еще больше на части.

Сергей Кузнецов: Мы стараемся, обсуждая проект, учитывать его интеграционные возможности. Долгое время Москва развивалась так, что было непонятно, кто отвечает за пространство между отдельными участками и отдельными зданиями. Все воспринимали его как зону транзитного перемещения. Как функции нового дома, его первых этажей реагируют на то место, где он возник? Эти вещи на повестке дня никогда не стояли, и мы видим колоссальную инерцию. Сначала город должен создать механизмы их регуляции, а инвестор — услышать эту идеологию. но и архитекторам, конечно, тоже следует помнить об этом при проектировании. У здания или комплекса зданий всегда есть более приватное внутреннее пространство и публичное, открытое не только для жителей, но и для всех. Однако сегодня по-прежнему успешными считаются проекты с наименьшей возможностью проникновения на их территорию.

Арина Шарапова: Возможность обсуждать идею общественных пространств у нас появилась практически с 1991 года, и за этот небольшой отрезок времени, если Москву сравнить с Лондоном или с другими европейскими столицами, мы сделали немало.

Ирина Коробьина: К сожалению, за это время мы скорее потеряли общественные пространства. в советское время они были нелепы и пусты, но они были. За последние годы из-за экспансии бизнеса они заметно сократились. Номинально существует московский центр, но на самом деле его как будто и нет, он абсолютно недружелюбен к пешеходам. но у него колоссальный потенциал культурного развития. если создать архитектурные маршруты, соединить арт-пространства, то качество среды московского центра изменится. Здесь есть все предпосылки для формирования музейного кластера, уникального пространства, которое существует во всех культурных столицах мира, является их национальной гордостью, привлекает туристов из разных стран. Эту идею мы продвигаем уже два года, и она получает все большую поддержку.

Эркен Кагаров: При решении судьбы уникальных пространств обязательно должны проводиться обсуждения. Но есть вещи, которые нужно оценивать с точки зрения прагматики. Я имею в виду урны, скамейки, расположение вывесок и так далее. Это все влияет на общее впечатление о городе, ведь помимо пластической свободы, разнообразия форм здесь необходимы также ясные и разумные нормативы. Я участвовал в проекте по упорядочению вывесок на нескольких улицах столицы. Реакция людей была очень хорошей. По итогам пилотного проекта будут созданы правила для всего города. Например, вывески должны зависеть от масштаба здания, а урны — от места расположения: во дворах нужны небольшие, на транспортных узлах — вместительные, высокие. Я за то, чтобы продумать универсальные правила.

Хосе Асебильо: Сложность в том, что общественное пространство — это не естественная среда, а искусственная, и люди, наделенные властью, решают, как это место использовать. После правления Франко в нашей стране наступил период, когда каждый мог участвовать в таких решениях. В Барселоне мы применили новые принципы организации общественных пространств и за семь лет оформили сто пятьдесят мест с участием горожан. Общественное пространство — это экономическая составляющая города, но, главное, оно должно способствовать развитию его креативных и интеллектуальных возможностей. Общественное пространство — это то, что вы производите сегодня, и то, что создано за последние двадцать лет в вашем городе.

Сергей Кузнецов: Это не только территории, принадлежащие городу. Например, люди, идущие от станции метро «Площадь Революции» к Китай-городу, движутся не через Красную площадь, а через ГУМ, потому что там есть жизнь, есть улицы. При этом ГУМ — скорее закрытый магазин. То есть наличие специальных пространств не принципиально.

Дмитрий Ликин: Встает вопрос, что считать критерием качества общественного пространства. Думаю, успех зависит от того, есть ли там жизнь для горожан, пользуются ли они ими. Сейчас заказчиком на формирование облика по умолчанию являются городские хозяйственные службы. Так сложилось исторически. Департамент имеет в своем бюджете статью расходов на благоустройство. Следуя букве закона, он проводит тендер на заказ, и выигравшая его компания выполняет работу, а мы получим пространство, где все ровно и правильно, сделано из качественного гранита, но похоже на кладбище. Формулировать критерии успеха общественного пространства должны архитекторы. Оживленность пространства измерима.

Александр Кудрявцев: Сегодня ощущение пространства города изменилось относительно и советского периода, и даже недавнего. Происходят невероятные события, например Большая Дмитровка, Крымская набережная. Создан даже совет по общественным пространствам. Но работа с такими пространствами остается советской. Они общественные потому, что никому не принадлежат. Глядя на красивые урны из камня, понимаешь, что опять все это ничье. Потрачены огромные средства, но сидеть на скамьях из камня невозможно, потому что холодно, урнами из камня даже воспользоваться неловко. Это продолжение политики подарка. В советская время был такой идеологический штамп «москвичи к празднику получили в подарок от строителей города». Как только ощущаешь привкус подарка, понимаешь, что это не твое. Многие пешеходные зоны в городе созданы сообществом хозяев магазинов, они более открыты реакции общества. Архитектор может предложить радикальное решение, но если оно не будет принято публикой, то спровоцирует вандализм. Комфорт — это когда все удобно, тебе нравится, и ты можешь сказать человеку: зачем ты бросил окурок на землю, когда рядом есть урна.

Андрей Боков: У нас существуют большие проблемы ЖКХ, экологии, транспортных потоков, и дизайн среды, о котором мы сейчас беседуем, на этом фоне может казаться чем-то незначительным, но именно он отражает ожидания населения, представления о перспективе. Состояние наших подъездов, подвалов, дворов — следствие укоренившегося представления, что за дверью нашей квартиры начинается ничья земля. неспособность создать сообщества — национальная особенность, которая отражается на облике наших горожан. нью-Йорк в шестидесятые годы находился в жутком состоянии, центр выглядел клоакой. Была создана программа джентрификации, были вложены огромные деньги, принято законодательство, разработаны стандарты. Тогда появились лощеные площади, роскошные скульптуры, сформировалась современная среда обитания, город стал более открытым, человечным. Общественные пространства переживают приливы и отливы интереса к ним. В какие-то времена люди начинают предпочитать собственные кухни. в истории Москвы тоже были периоды, когда основные события в жизни горожан происходили на улицах, в парках, об этом снимали фильмы.

Андрей Гринев: Мы выиграли конкурс по парку в Зарядье, но для небольших проектов по благоустройству добиться разрешения не хватит жизни. Поэтому у меня вопрос к Хосе: кто платил за новые общественные пространства Барселоны?

Хосе Асебильо: Общественные пространства не так дороги. Барселонский опыт нельзя напрямую переносить на все города. Проблема Москвы — трафик. Чтобы с ним справиться, нужно решить проблемы парковки. Чтобы разобраться с парковками, нужно обеспечить гармонию государственных и частных инвестиций в создании новых инфраструктур для улучшения движения. В Барселоне мы сначала проводили оптимизацию дорожного движения.

Андрей Гринев: На общественные пространства надо посмотреть и с точки зрения экономики. Так, в Нью-Йорке застройщики выделяет два процента стоимости объекта на общественные пространства и один процент на современное искусство. В Берлине такие же нормы. есть два пути получить деньги: обязать застройщиков отчислять проценты, но не городу вообще, а на конкретные площади, скульптуры и так далее, и это должно быть отражено в законодательстве. второй путь. на экспертном совете мы рассказывали, что есть инициатива граждан, готовых платить за благоустройство территории, которые им принадлежат. Но такие предложения нужно реализовывать.

Петр Кудрявцев: В мировой практике сложился опыт работы с общественными пространствами. В Нью-Йорке четкая модель их финансирования (восемьдесят пять процентов составляют благотворительные пожертвования) и управления (попечительский совет, наблюдательный совет). Или, например, опыт Хай-Лайна, когда инициативная группа горожан предложила сохранить уникальную железную дорогу и вокруг устроить парк. Была создана структура, проведен уникальный конкурс.

Владимир Яблонский: Как москвич задаю вопрос: когда и как я могу принять участие в оценке таких проектов? Проблема — отсутствие коммуникации. Нужна программа, чтобы как-то сфокусировать общественное сознание.

Степан Орлов: В ближайшее время в Московскую городскую думу будет внесен закон о благоустройстве, в котором будут нормы ремонта фасадов, наружного освещения, пешеходных зон, все, что не связано с капитальным строительством и реконструкцией. Надеемся, законопроект поможет в создании комфортной безопасной и, главное, живой городской среды.

Сергей Кузнецов: Практика показывает, что система планировки микрорайона, основанная на концепции «города-сада», увела нас от идеологии общественных пространств, как мы ее понимаем сегодня. Принцип планирования подталкивает к тому, что дворовые и уличные территории становятся враждебным пространством. То же относится и к паркам, в Москве много зеленых территорий, но есть вопросы к качеству среды. Сегодня общественные пространство стало экономическим инструментом. стоимость городской земли определяется и ее состоянием, и ее дизайном. А один из важных драйверов развития среды города — конкурс как дискуссионная площадка, в том числе для включения жителей в работу.

1. Бизнес-центр «Фабрика Станиславского», расположенный рядом со станцией метро «Таганская» в Москве, получил премию Королевского института британских архитекторов (The Royal Institute of British Architects, RIBA). Проект реконструкции фабрики, построенной в XIX веке, принадлежит лондонскому бюро John McAslan + Partners. Комплекс зданий занимает 32 тысячи квадратных метров на территории 3,5 гектара. Полная реконструкция фабрики завершилась в 2007 году.

Текст подготовила Ирина Сосновская

Фото предоставлены организаторами форума

Место Москва, Манеж

 

Комментарии

 

Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если Вы еще не зарегистрированы.

 
  
       
События
Критика
Проекты
Книжная полка
КультМедиа
Мастерская художника
Арт Трэвел
 

Artproject. г. Москва, ул. Крымский Вал д.8 стр 2 тел.: +7 499 230 37 39
© Copyright 2009-2016 Материалы и фотографии разрешается использовать только со ссылкой наwww.fondartproject.ru

follow artproject on:

Разработка сайта www.krable.com